Одинокий орк [= Странствия орка; Возвращение магри ] - Галина Львовна Романова

Из «спасителей» в живых остались не все. Один из матросов Роба Рыбки был убит, еще один так тяжело ранен, что его даже поленились связывать — мол, все равно не станет рыпаться.

Оба эльфа были тут, живы. Всем телом прижавшись к Таннелору, Льор зло зыркал на серебряного сородича. Мальчишка был помят, весь лоб его пересекала ссадина, и кровь заливала лицо. Тан со связанными за спиной руками сидел, поджав ноги и ссутулившись, закрыв глаза и стараясь не смотреть на распростертое на камнях тело магри. Его одного почему-то не тронули, хотя остальных пленников раздели буквально до исподнего.

— Насмотрелся? — раздался над ним голос.

Брехт увидел темного альфара, загородившего обзор.

— Чего я там не видел, — буркнул орк.

При звуке его голоса Льор встрепенулся, и даже Тан открыл глаза.

— Хорошее копьишко, — прозвучал мелодичный голос эльфа. Он осторожно осматривал копье Гэхрыста. — Где взял?

— Где взял, там больше нет, — буркнул Брехт.

— Не хами, темноволосый…

— Слышь, Фро? — окликнул эльфа один из людей. — Чего с этими делать будем?

Человек указывал на пленных, и эльф пожал плечами:

— А чего хотите! Только быстро! Трилле предлагал зарезать.

— Ножом по горлу — чик, и готово! — кровожадно фыркнул альфар.

Льор всхлипнул.

— Если их того… это… ну…

— Предлагаешь забрать с собой и продать в рудники? — с насмешкой покачал головой Фрозинтар. — Ты забыл, что они тут наделали?

Он указал глазами на валявшиеся тела. Из двух десятков людей в живых осталось всего девять, да из тех четверо были ранены. Из четырех темных альфаров, которые были в отряде, уцелели лишь двое. Неудивительно, что оставшиеся настаивали на убийстве пленников.

— Для всех безопаснее, если мы оставим их тут, — сказал Фрозинтар. — Нас осталось всего двенадцать, из них половина раненых, у нас на хвосте толпа троллей, а на шее — орава мелких уродцев. Так что давай, Трилле!

— Нет! — вырвалось у Льора.

— Что? — Фрозинтар мигом оказался рядом и, наклонившись к мальчишке, схватил его за короткие волосы, поднимая вверх залитое кровью лицо. — Страшно? Не надо было камнями швыряться… Удрал бы втихую — был бы жив! А так…

Он потянулся к висевшему на поясе кинжалу. Льор бы не успел увернуться даже при всей своей ловкости и гибкости.

— Стой! — выпалил Брехт.

— А? — Эльф удивился довольно искренне. — Ты что-то сказал, темноволосый? С каких это пор орка волнует судьба эльфа? Или хочешь предложить за него выкуп? Что такое есть у тебя, что может меня заинтересовать?

— Ничего, — превозмогая боль в бедре (штанина присохла к ране, и та больше не кровоточила, иначе он бы давно истек кровью), Брехт сел прямо. — Я лишь хочу, чтобы меня убили первым.

— Ты — вождь этого разношерстного сброда? — вскинул брови Фрозинтар.

Его слова были встречены взрывом негодования.

— На себя посмотри! — громче всех воскликнул Роб Рыбка.

— Да, я вождь! — Брехт твердо выдержал взгляд серебряного эльфа. — И я виноват в том, что завел их сюда и привел к поражению. Мне первому и отвечать за свою ошибку. Но я — воин из касты воинов и не хочу, чтобы меня зарезали, как барана…

Уже сделавший к нему шаг Трилле был остановлен властным жестом эльфа:

— Он прав… Тебе отрубят голову. Идет?

— Идет, — кивнул Брехт.

Льора всего трясло, и орк никак не мог поймать взгляд мальчишки, чтобы подмигнуть ему. Но, кажется, только он заметил, как внезапно чуть дрогнули веки у «трупа» Каспара, на которого никто не обращал внимания. Да и надежда на то, что Швырк вовремя приведет помощь, еще оставалась. Значит, надо всего лишь тянуть время и…

— Рубить так рубить, — согласился Трилле, вооружаясь мечом.

Темные альфары обычно не пользуются таким оружием, кирки, клевцы и боевые молоты им более привычны. И Брехт, увидев, что взял альфар, мысленно возблагодарил всех богов и духов, каких знал, даже Покровителей эльфов.

— Только осторожно! — воскликнул Брехт, когда альфар, для пробы несколько раз взмахнув непривычным оружием, подступил к пленнику. — Не попорть волосы!

— А? Чего?

— Я из касты воинов, — со вздохом объяснил орк. — У меня кастовая прическа. Жалко… И духи предков не примут меня на том свете, если я… ну, если она будет испорчена. Традиция, сам понимаешь!

Что до людей, то было видно, что они ничего не понимают, но темные альфары к самому слову «традиция» относились с почтением, и Трилле важно кивнул:

— Ясно… Вэлле, иди сюда.

— Да, дядюшка! — К Трилле шагнул другой альфар, помоложе.

— Держи его… кастовую прическу, — распорядился Трилле, занимая позицию.

Молодой альфар взял собранные на макушке в хвост черные длинные волосы орка, слегка приподнял, обнажая толстую шею и мощный загривок. Брехт набрал полную грудь воздуха, стараясь отогнать от себя мысль, что этот вздох может быть последним…

«Ну… Гэх…»

Свист меча…

Резкий кивок подбородком в грудь…

«…хрыст…»

Сочный хряск…

Ахнул Льор…

Целых два удара сердца ничего не происходило, а потом жутко, срывая голос, заорал молодой альфар, обе кисти которого были с одного удара отсечены мечом и теперь валялись у коленей орка.

Всхлипнув, альфар Трилле кинулся к племяннику, который уже не орал, а отчаянно выл, оседая на камни. А вокруг громко, до слез, топая ногами и пихая друг друга локтями, заржали люди. Громче всех смеялся Фрозинтар. Откинув голову назад, он хохотал так, что, заразившись его весельем, невольно улыбнулись Тан и Льор. А отсмеявшись, эльф тыльной стороной ладони смахнул с щек слезы и обратился к Брехту:

— А ты крутой! Давно я такого не видел… Слушай, я, пожалуй, тебя отпущу, если ты пообещаешь…

Он резко осекся, почувствовав упирающееся в позвоночник острие.

— Всех, — произнес негромкий глухой голос. — Ты отпустишь всех.

Пока наемники веселились, а один альфар спешил наложить жгут на запястья второго, «мертвый» магри встал и подобрал валявшийся на камнях меч.

— Ах ты, — сквозь зубы процедил Фрозинтар. Запоздалое чувство опасности заверещало тонким бабьим голосом. Но он же был уверен, что нейтрализовал этого странного типа!

— Каспар, сзади, — крикнул орк.

Магри стремительно крутанулся на пятках, отбивая чей-то меч, но новый бой не успел разгореться: кто-то из наемников случайно бросил взгляд на склон и завопил в полный голос:

— Тролли!

Грохот камней под тяжелыми сапогами, нарастающий многоголосый рык — в ущелье сломя голову врывались скальные тролли, размахивая топорами и дубинами. Приветствуя своих отцов и братьев, восторженно завопили дети.